SpasiPiter.ru

 

ГЛАВНАЯ

ЗАКОНЫ

СУДЫ

Европейский суд

ПУБЛИКАЦИИ И ВЫСТУПЛЕНИЯ

ДОКУМЕНТЫ

ОБРАЩЕНИЯ К ВЛАСТЯМ

ИЗБИЕНИЯ | VIOLENCE

МИТИНГИ | CITY DEFENDING ACTIONS

ЛАХТА-ЦЕНТР

ВЫБОРЫ

НАШИ ПОБЕДЫ

Новости градозащиты

ЖКХ

Наведение порядка на Руси

ПОИСК

 

За эту красоту мы приняли бой

Free counters!

Спаси Питер! || Законы || Суды || ЕСПЧ || Публикации || Документы || Обращения к властям

Спасем Санкт-Петербург от варваров!

olga-andronova.livejournal.com
olga-andronova.blogspot.ru

"Господа офицеры, попрошу вас учесть
Кто сберег свои нервы - тот не спас свою честь"

"Трусость - самый страшный порок". М.А. Булгаков

Suum cuique

Кто там рожден, чтобы вымысел Поэта сделать былью?

Не мечите бисер перед свиньями – да не попрут его ногами
(Margaritas ante porcos )
Евангелие от Матфея (гл. 7, ст. 6)


СУДЫ


Переход к материалам дела

Дело 2-2227/2012

Иск Андроновой О.О. и Шапчица П.А.

>АДВОКАТСКАЯ ПАЛАТА САНК-ПЕТЕРБУРГА DEFENSE ATTORNEYS CHAMBER OF THE ST.PETERSBURG

Санкт-Петербургская городская коллегия адвокатов Адвокатская консультация № 37

198095, г. Санкт-Петербург, пр. Стачек, д.16, м. тел. +7 (921)589-59-49, e-mail: shamilakhayev@mail.ru

13 июня 2013 года

РЕЧЬ В ПРЕНИЯХ

Представителя Андроновой О.О., Шапчица П.А.,

Ахаева Ш.С.-С.

Уважаемый суд, участники настоящего дела.

По-моему убеждению, в материалах настоящего гражданского дела имеется достаточно доказательств, указывающих на незаконность оспариваемого распоряжения.

I.

Эксперты Лагунин И.И. и Свешникова О.А. были аттестованы приказом Росохранкультуры от 29.04.2011 №270, а эксперт Степанова Е.А. – приказом Росхранкультуры от 21.02.2011 №190. При этом сама Росохранкультура была упразднена указом Президента Российской Федерации от 08.02.2011 №155 «Вопросы Министерства культуры Российской Федерации». В соответствии с этим указом, функции упраздняемой Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в области охраны культурного наследия были переданы Министерству культуры Российской Федерации функции. К числу этих функций, очевидно, относится и аттестация экспертов. Таким образом, после 08.02.2011 аттестацию экспертов и издание соответствующих приказов могло осуществлять только Министерство культуры Российской Федерации, а аттестации, проводимые иными органами, являются ничтожными.

Согласно п.п. д), п. 19 Положения о государственной историко-культурной экспертизе, утверждённого Постановлением Правительства РФ от 15.07.2009 N 569 (ред. от 18.05.2011): «Заключение экспертизы оформляется в виде акта, в котором указываются: …д) информация о том, что в соответствии с законодательством Российской Федерации эксперт (эксперты) несет ответственность за достоверность сведений, изложенных в заключении»;

II.

В основу оспариваемого распоряжения был положен Акт государственной историко-культурной экспертизы, выполненный экспертами Лагуниным, Свешниковой, Степановой.

Указанные лица, в установленном законом порядке были допрошены судом.

Из показаний экспертов следует, что при производстве экспертизы были грубо нарушены нормы действующего законодательства, регулирующие порядок проведения экспертизы. Сами эксперты, очевидно, не обладали достаточным объемом специальных и практических познаний.

Эксперты не обладали специальными познаниями в области археологии, которые могли бы позволить им сделать правильные выводы по предмету экспертного исследования:

Так, эксперт Степанова пояснила, что она имеет академическое образование, по специальности – искусствовед. Изучала курс археологии. Специализированного образования по археологии не имеет.

По словам Степановой, изучением материалов и объектов эксперты занимались 3-3,5 месяца, приступили к изучению до назначения их экспертами. Сам акт государственной историко-культурной экспертизы содержат сведения о том, что исследование проводилось в период с 15 мая 2011 года по 31 августа 2011 года.

Она же, эксперт Степанова, пояснила, что археологом по профессии не является, не имела научных трудов по археологии, ранее участие в охранно-спасательных археологических исследованиях не принимала, научных работ по археологии не имеет, методов научного археологического исследования не владеет. На вопрос Шапчица П.А. о наличии научных работы, публикации, опыта работы в области археологии, раскопок Степанова пояснила: «- Нет. Просто у нас были задачи совершенно другого плана. Нам нужно было уточнить границы памятника, а археологию должны были изучать археологи».

Допрос эксперта выявил отсутствие у неё специальных познаний, поскольку эксперт не мог ответить на простейшие вопросы.

Отвечая на вопросы, эксперт пояснила: «У меня есть общие знания, общее образование. Моя специальность – искусствовед.

И курс читался, и мы проходим специальные курсы повышения, прослушан семинар 44 часа в области археологии.

Аналогичным образом, не имел достаточной квалификации и образования по археологии и эксперт Лагунин.

Из протокола допроса Лагунина:

«На вопрос заявителя Шапчица. эксперт Лагунин: "Скажите пожалуйста, сколько академических часов по предмету археологии Вы прослушали и что это были за курсы?"

- Это курс института им. Релина. Это было так давно, что количество часов я Вам указать не могу. Я не говорю, что я археолог. Я на этом не настаиваю. Я говорю, что имею определенное отношение как искусствовед и занимающийся архитектурой, и с архитектурной археологией соприкасаюсь тоже».

"Вы указываете на участие в публикациях по результатам экспедиций, о каких экспедициях идет речь? Где можно узнать о специальных публикациях, на которые Вы ссылаетесь? Где-нибудь есть открытые списки, библиографии?"

- Это археологические открытия, коллективные публикации, в которых есть и моя фамилия.

"Вы там археологическую часть вели или другую?"

- Нет, конечно. Я работал там как хранитель, но я непосредственно принимал участие в этой экспедиции и даже принимал участие в решении, связанной, кстати, с архитектурной археологией и с музеефикацией и с сохранением объекта.

"Вы полагаете, что этих знаний достаточно для проведения экспертизы, в рамках которой Вы фактически оцениваете выводы экспертов-археологов, которые зачастую противоречат друг другу?"

Ответ: - Это еще один вопрос. Это дополнительный вопрос.

На вопросы представителя заявителя Андроновой О.О. - Ахаев Ш. С-С.. эксперту Лагунину:

"Научные работы по археологии, в том числе связанные с исследованиями в Северо- Западном регионе, автором которых Вы были, можете назвать? Которые как-то сопряжены с решением вопросов консервации объектов археологического значения, определения их статуса?"

- Последнее сообщение в музее нашем я готовил по Мирожским раскопкам, о братских кельях Мирожского монастыре на основании, кстати, экспертизы, проведенной по тому же объекту, где я расширил понятие архитектурного объекта до архитектурно- археологического.

"А в период до проведения экспертизы?"

- Так я с 72 года работаю.

"Ну за год до этого, например? Самые крупные?"

- Ваша честь, слишком пристальное внимание ко мне. Вы не доверяете как специалисту?

"Ученая степень у Вас есть? Вы являетесь кандидатом или доктором каких-нибудь наук?"

- Я являюсь соискателем ученой степени в Академии Художеств, институте Репина, но пока не защитил

5 (480)

"До данной экспертизы сколько археологических экспертиз Вы провели? Мне кажется, что данный ответ не является ответом на данный вопрос. Я хотел бы спросить еще раз, сколько экспертиз объектов археологического наследия или, как Вы говорите, археологических объектов Вы провели до проведения данной экспертизы?"

- Если ответить по экспертизам, которые я проводил, это в основном, архитектурно- археологические, если они связаны с археологией по своей специализации. Архитектурно-археологические экспертизы - это тоже экспертизы объектов археологического наследия.

"Фигурировал в объекте проведения экспертизы термин "объект археологического наследия"?"

- Фигурировали, но в составе других.

"А каких?"

- Это уже другой вопрос.

"Вы отказываетесь отвечать?"

-Да.

Эксперт Степанова пояснила, что предоставленные её материалы по результатам экспедиций и иные данные по предмету экспертного исследования прочитаны ею не были, а были просмотрены.

Эксперт Степанова не смогла назвать научных методов, применённых ею при производстве экспертизы.

Акт государственной историко-культурной экспертизы не содержит списка литературы.

Отвечая на вопрос Шапчица о причинах не включения списка литературы в текст Акта эксперт Степанова пояснила: «Все архивные источники указаны в согласованных экземплярах. Какой смысл было это все повторять?».

Эксперт не смогла пояснить, какими материалами и какой литературой пользовалась лично она при производстве экспертизы.

Степанова пояснила: «В наши задачи не входила проработка библиографических, архивных материалов, а только те документы, которые были согласованы на тот момент».

Эксперт Степанова пояснила: «Я … изучала исторические события более поздние, когда была построена там Охтинская верфь и Петрозавод. Я как искусствовед и историк... Это моя тема».

«Суд: Вы занимались периодом каким? Назовите временной период.

Эксперт Степанова. Временной период – это начиная с Петровского времени и кончая 20 веком, но это не значит, что я не была в курсе других замечаний.

Суд: Хорошо, Вы были в курсе остального, но занимались этим периодом. В Вашей части, в том, чем лично Вы занимались, - от петровского времени до настоящего времени, где методическая литература, научная литература? Суд должен проверить, правилен ли вывод эксперта, методология, тот способ, который он применил. Для этого должны быть ссылки, потому что есть общие законы о порядке проведения экспертиз всевозможных, которые обязывают суд проверять методологию. Суд не снимает эти вопросы, а задает свои в этой части. В части Вашего отрезка, от Петровского времени до 20 века, где эта методология, как суду проверить, что конкретно Вы положили в основу?

Эксперт Степанова. Ну, архивные материалы прорабатывались

Суд: Речь не об архивных материалах, а о методе. Спрошу иначе, каким методом пользовались эксперты, Вы в частности, при производстве данной экспертизы?

Эксперт Степанова. Есть положение об экспертизе

Суд: Положение об экспертизе - это не метод. Это правовые основания. Что такое метод научный Вам понятно или нет?

Эксперт Степанова. Да. Понятно.

Суд: Тогда сообщите суду, какой методологией научной вы пользовались.

Эксперт Степанова. Я затрудняюсь ответить.

Ещё более ёмко высказался по поводу методологической основы государственной историко-культурной экспертизы Лагунин.

Из протокола допроса Лагунина:

1. «"Какими специфическими археологическими методами Вы пользовались при проведении данной экспертизы? Какой археологической методологией?"

- К Вашему сведению, экспертиза не подменяет археологическое исследование и научное исследование. Это специфическая работа, основанная на материалах специалистов, в данном случае - апробированных на самом высоком уровне. Мы имели выводы археологов, мы имели выводы высоких советов, где участвовали археологи, и мы имели дело с готовыми выводами и с документов. Поэтому с лопатой проверять - мы ничего не проверяли».;

2. «"А вообще известны ли Вам какие-либо специфически археологические методы, которые должны были бы теоретически применяться при проверке результатов (выводов) тех или иных исследователей?"

- Я считаю, что это передергивание, потому что такую экспертизу проводил профессор Беляев по завершении археологических исследований этого объекта, и Росохранкультура приняла решение на основании его экспертизы о завершении археологических работ на данном участке.

На вопрос заявителя Шапчица. эксперт Лагунин:

"Скажите, пожалуйста, использовались ли Вами такие общенаучные методы как анализ, синтез, индукция, дедукция?"

- Я думаю, что этот вопрос не по существу.

"Вы отказываетесь отвечать, да?"

- Я не отказываюсь отвечать, я уже ответил.

"Какие научные методы использовались для определения границ? С нашей точки зрения, графические материалы по итогам археологических исследований и кадастровые материалы - это тоже не методы, это некоторые документы, исходные материалы для определения границ. Какие научные методы использовались Вами для определения границ? Проводились ли Вами самостоятельные научные исследования для этой цели? Или Вы основывались на чьей-то позиции?"

- Мы исследовали материалы археологических раскопок и основывались на кадастровых и иных графических материалах при определении границ. И конечно, опирались на выводы археологов, в частности, на того же Сорокина.

"Какие методы позволили Вам конкретные границы определить? В исследовательской части экспертизы это совершенно не проясняется. Откуда взялись эти точки?"

- Это вопрос специфический. И экспертных работ.

"Проводились ли Вами какие либо самостоятельные исследования с целью выявления этих точек?"

- Конечно, нет. Мы только проверяли на местности и по документации соответствие тех документов, которые были представлены.

"Вы эти точки проверяли на местности, правильно? Соотносили?"

- Да, конечно

"Геодезические методы какие-то Вами применялись, как Вы определяли эти поворотные точки на местности?"

- Мы опять уходим в сторону.

На вопросы представителя заявителя Андроновой О.О. - Ахаев Ш. С-С.. эксперту Лагунину:

"Из тех ответов, на которые Вы ответили, что Вы дали ответ на этот вопрос, конкретно сошлитесь, в какой части Ваших ответов содержится ответ на вопрос, который задал мой коллега? В частности по геодезическим методам, которые применялись, или иным научным методам?"

- Это дополнительный вопрос, и я считаю, что излишне на него отвечать.

На вопрос заявителя Шапчица. эксперт Лагунин:

"Последний вопрос по этой теме: обладают ли эксперты познаниями в области геодезии?"

- В пределах необходимости при проведении экспертных работ.

"Скажите пожалуйста, если бы Вам довелось проводить государственную историко- культурную экспертизу руин Херсонеса или Помпей, Геркуланума и Стабий, к какому виду объектов культурного наследия Вы бы их отнесли? Сразу хочу пояснить, что этот вопрос касается методологии или критериев отнесения объекта культурного наследия к тому или иному виду - памятнику, достопримечательному месту или ансамблю. Вот эти объекты к какому виду Вы бы отнесли?"

- Главным методом экспертизы является изучение объекта до принятия решения. Поэтому так принимать решения, за круглым столом, эксперты не в праве.

"То есть, исходя из Ваших специальных познаний Вы не можете ответить на этот вопрос?"

- Сразу - нет, конечно. Это сложнейший вопрос. Ответ на него вырабатывается в процессе работы.

"Соответственно, Вы не можете ответить на вопрос, являются ли отдельные объекты в этих древних городах - жилые дома, бани, монументы и т.д. - сами по себе объектами археологического наследия?"

- Мы удаляемся от темы. Мы ещё от Петербурга не отъехали, а уже - в Италию.

"Нам не ясно из Вашей экспертизы, какими критериями Вы пользовались. Вы говорите, что все индивидуально. Если все индивидуально, то это не наука. А если это наука, то укажите те критерии, которыми Вы пользовались при отнесении объекта к тому или иному виду?"

- Экспертиза называется научной, действительно, это специфическое исследование, основанное на методиках.

"На каких методиках?"

-Мы с Вами начинаем все новые и новые вопросы изобретать. Они прописаны в законе и в Положении. Читайте федеральный закон и положение о государственной экспертизе.

"Методики содержатся в Положении о государственной экспертизе?"

- Да, и в 73-м законе».

Дальнейшее цитирование Лагунина по вопросам методологической основы экспертного исследования видится просто бессмысленным.

Очевидным остаётся лишь один факт, Лагунин не имеет представление не только о специфических археологических методах исследования, но и о любых научных методах в принципе, что явствует из протокола его допроса.

Однако не только незнание методологии научного исследования подрывает доверие к экспертизе.

Эксперты незнакомы даже с категориальным аппаратом, присущим археологии как науке.

Согласно протоколу допроса Степановой:

«Суд: Охраняется земляной слой, правильно?

Эксперт Степанова. Вместе с объектами, которые находятся в этом культурном слое.

Суд: Вы уверены?

Эксперт Степанова. Да.»

Выводы Акта государственной историко-культурной экспертизы о законченности и исследований и полноте научного заседания относительно объектов, расположенных на охтинском мысу опровергаются показаниями самой Степановой, что следует из протокола судебного заседания с участием Степнановой:

1) «Заявитель Шапчиц: Деревянную башню Ландскроны вы осматривали?

Эксперт Степанова. На тот момент просто многие археологические памятники уже были законсервированы».

2) Заявитель Шапчиц. На страницах 20 и 33 Вы применяете термин «археологический объект». Что это такое?

Эксперт Степанова. Археологический объект - это который находится в культурном слое данной территории.

Заявитель Шапчиц: А культурный слой сам является археологическим объектом?

Эксперт Степанова. Да.

Заявитель Шапчиц: А как это? Тогда определение «археологический объект» получается зацикленным.

Эксперт Степанова. Есть осуществленные археологические раскопки, есть еще не осуществленные. Большая часть раскопок уже осуществлена Сорокиным, Соловьевой, а есть еще какие-то участки, примерно 2 га, которые еще не исследованы.

Заявитель Шапчиц: Т.е., есть неисследованные участки, в том числе на территории достопримечательного места. А в части участка, принадлежащего ОДЦ Охта, есть неисследованные участки?

Эксперт Степанова. Да. Есть.

Согласно протоколу допроса Степановой:

«Суд: Вы можете перечислить, что имеется из недвижимых археологических объектов на данном пятне?

Эксперт Степанова. Ну, там остатки Ландскроны крепости, Ниеншанц 1, 2.

Суд: В каком виде? Более подробно можете написать, чтобы было понятно. У нас есть информация, но хотелось бы Вашу позицию как эксперта?

Эксперт Степанова. Я просто знаю, что там сохранились фрагментарные остатки их всех.

Суд: Ну вот Ландскрона. Деревянная крепость, правильно? А в каком виде она сохранилась?

Эксперт Степанова. Там рвы сохранились. Какие-то крепостные остатки бастионов.

Суд: А Вы ее видели лично?

Эксперт Степанова. Нет. Она же сейчас законсервирована и только по документам.

Заявитель Шапчиц: Вы можете нам на плане пояснить, где находятся бастионы Ландскроны? Если я сейчас план добуду.

Суд: Ценность экспертов в том, что они применяют свои познания, а не ориентируются на другие. Что конкретно Вы предъявляете?

Заявитель Шапчиц: Я предъявляю сводный план №1. Его нет в материалах дела.

Представитель заявителей Ахаев. Приобщить надо.

Суд: Нет возражений против предъявления эксперту сводного плана?

Участники дела: Нет.

Эксперт Степанова. К сожалению, с этим планом я не знакома.

Суд: Как можно делать какие-то выводы, если Вы не знакомы? Можете показать на этом плане нахождение Ландскроны, например?

Заявитель Шапчиц: И ее бастионов.

Эксперт Степанова. Нет.

Суд: Сама крепость в каком виде? Деревянная или земляная?

Эксперт Степанова. Земляная.

Суд: Еще фрагменты меня интересуют из недвижимых объектов.

Эксперт Степанова. Крепость Ниеншанц.

Суд. В каком виде? Датировки скажите, Ниеншанц двух периодов.

Эксперт Степанова. 1611-56 год.

Суд: Хорошо. К Ниеншанц 1 какие есть археологические объекты недвижимые?

Эксперт Степанова. Сохранились бастионы.

Суд: Какие конкретно бастионы, там не один бастион.

Эксперт Степанова. Их было пять.

Суд: Какие конкретно?

Эксперт Степанова. Все сохранились, просто какие-то в меньшей сохранности, какие-то в большей.

Суд: Какие? У Вас нет подробной конкретизации, в вашем заключении, которое Вы подписывали. Написано «недвижимые археологические объекты сохранились фрагментарно». Я хочу понять, какие недвижимые объекты изучались экспертами. Какие были, установлено их наличие и что там сохранилось фрагментарно?

Эксперт Степанова. Я затрудняюсь ответить, это не только я делала.

Суд: Вы в этой части экспертизы не принимали участие?

Эксперт Степанова. Нет».

Из протокола допроса Степановой:

1. Суд: Как, насколько Вам известно, охраняются недвижимые памятники археологии? Так же как культурный слой или как-то иначе? Есть различие между 1 и 2?

Эксперт Степанова. Я думаю что есть

Суд: Какое?

Эксперт Степанова. Археологические объекты музеефицируются и сдаются в музей. Недвижимые объекты стоят на месте

Суд: И как охраняются?

Эксперт Степанова. Как предметы охраны.

Суд: Самостоятельные? Или включающиеся в культурный слой? В какой момент культурный слой перестает быть таковым? Иначе поставлю вопрос: в результате экспедиционных работ исследован культурный слой, что с ним происходит? Он остается? он по-прежнему охраняется как культурный слой?

Эксперт Степанова. Если там остаются какие-то объекты, то да.

Суд: Именно как культурный слой охраняется, Вы считаете?

Эксперт Степанова. Да.

Заявитель Шапчиц: Там же на 34 странице Вы пишете, что Карлов бастион нужно сохранить, потому что сохранность остальных участков существенно ниже. В чем смысл необходимости сохранения именно Карлова бастиона, если он сам по себе тоже не дает целостного представления о некогда существовавших фортификациях и укреплениях Ниеншанца? В другом месте Вы говорите, что нет целостного представления о Ниеншанце, следовательно, вопрос о необходимости сохранения отпадает.

Эксперт Степанова. Нет. Это не совсем так.

Заявитель Шапчиц: То есть все нужно сохранять?

Эксперт Степанова. Да.

2. Заявитель Шапчиц: С Вашей точки зрения влияет ли состояние объектов Охтинского мыса на их историко-культурную ценность?

Эксперт Степанова. Да. Мы определили их историко-культурную и научную ценность. Включили в границы объекта.

Заявитель Шапчиц: Я имею в виду состояние - плохое, хорошее, руинированное - влияет ли это состояние на их историко-культурную ценность?

Эксперт Степанова. У меня была другая задача. Это работа в дальнейшем археологов.

3. Суд: Какую конкретно? Коли у Вас нет литературы в Вашем экспертном заключении, указывайте сейчас, восполняйте ваше заключение. На какую конкретно литературу Вы ссылаетесь?

Эксперт Степанова. Насчет литературы затрудняюсь ответить. Есть документы, которые противоречат и не рекомендуют воссоздавать в полном объеме.

Заявитель Шапчиц: В чем состоит сложность гидрогеологических условий Охтинского мыса, о которой Вы пишете?

Эксперт Степанова. Это не моя тема, извините, но я думаю - грунты.

Заявитель Шапчиц: Мы понимаем, что речь идет о грунтах, а конкретно? Я так понимаю, что Вы не эксперт в области гидрогеологии. А кто-то из экспертов является экспертом в этой области? Лагунин или Свешникова, у них есть гидрогеологическое образование?

Эксперт Степанова. Я не уточняла.

Заявитель Шапчиц: То есть Вы не можете пояснить, в чем состоит отличие грунта под Карловым бастионом от условий гидрогеологических остальной части мыса?

Эксперт Степанова. Нет.

Заявитель Шапчиц: Почему Вы тогда не заявили особое мнение, что Вы не разбираетесь в области гидрогеологии, при подписании данного акта?

Эксперт Степанова. На тот момент были совершенно другие задачи. Надо было просто установить границы.

Заявитель Шапчиц: Предметом проведения данной экспертизы является нечто иное. Именно - вопрос о включении или не включении объекта в реестр и определение предмета охраны, все то, что предполагается положением об историко-культурной экспертизе. В обоснование своего заключения Вы ссылаетесь на гидрогеологические заключения Охтинского мыса. Поскольку любая экспертиза должна быть обоснованной, поэтому я и задаю вопрос.

Эксперт Степанова. Они были в протоколах заседаний археологической группы.

Заявитель Шапчиц: А они на чем основывались?

Эксперт Степанова. Там были профессиональные археологи.

Заявитель Шапчиц: Вы приняли это на веру?

Эксперт Степанова. Да. За рекомендации.

Заявитель Шапчиц: И никак не проверяли?

Эксперт Степанова. Я затрудняюсь ответить.

Нельзя оставить без внимания показания эксперта Лагунина относительно объектов археологического наследия, расположенных на охтинском мысу, которые, как он утверждает, были предметов экспертной деятельности, но отражения в тексте Атка государственной историко-культурной экспертизы не нашли.

Из протокола допроса Лагунина:

"Какие конкретно объекты Вы предлагаете охранять?"

Место Петровского завода, памятник Великой Отечественной войне, Охтинская верфь.

Факт отсутствия на территории охтинского мыса памятника Великой Отечественной Войны является общеизвестным, в этой связи не понято, где, когда, при каких обстоятельствах он изучался, и каким образом был учтён при формировании выводов акта государственной историко-культурной экспертизы.

Эксперты Степанова и Лагунин, Свешникова так же не исследовали все поименованные в акте материалы, предоставленные на экспертизу, что прямо следует из протокола его допроса:

Так, эксперт Степанова исследовала период с Петровского времени по 20 век. Следует подчеркнуть, что в Акте государственной историко-культурной экспертизы Степанова не делает оговорок относительно того, что ею не исследовались иные периоды.

"Если Вы так серьезно исследовали этот вопрос, не можете пояснить, какую конкретно часть экспертизы Вы делали?"

- Я занимался общими вопросами, методологией, вопросами изучения и сведения всех материалов экспертизы, всех документов, которые посвящены данному объекту. Литература изучалась. И окончательные выводы делались с моим участием и под моим руководством.

Их протокола допроса Степановой:

«Суд: Вы вообще читали, когда подписывали, хотелось бы узнать?

Эксперт Степанова. Да, я в курсе.

Суд: «В курсе» - это не значит, что читали. Можно и по диагонали читать, а можно и вовсе не читать. На две трети вопросов, которые задаются, Вы отвечаете «нет информации». Это вызывает у суда вопросы в части Вашей компетентности. Вы действительно подписывали и читали данное заключение?

Эксперт Степанова. Да, читала.

Заявитель Шапчиц: Кто тогда писал части 34, 35 страницу?

Суд: А кто вообще писал окончательную часть?

Эксперт Степанова. Мы все вместе.

Суд: Вместе писать один текст невозможно. Кто-то в окончательном виде его группировал. Можно писать отдельные разделы, но окончательный текст пишет кто-то один. Кто?

Эксперт Степанова. Я затрудняюсь ответить, потому что не знаю.

Заявитель Шапчиц. Вы же являлись секретарем экспертной комиссии. Я не понимаю, как вообще могло произойти, что Вы этого не знаете?

Представитель ЗАО «ОДЦ «Охта» Бурлаков: Это вопрос риторический.

Суд: Нет. Это вопрос порядка проведения экспертизы и оценки ее достоверности. А в чем функции секретаря тогда, поясните?

Эксперт Степанова. Проведение собраний, протоколов, общих выводов.

Суд: Как секретарь Вы можете достоверно сказать, кем из экспертов, участвовавших в данной коммиссионной, коллективной экспертизе, был составлен окончательный текст?

Эксперт Степанова. Мы делали это от лица «Национального союза экспертов». Я думаю, что окончательный текст уже был согласован с Шестаковым»

Кроме того, Степановой и иными экспертами не указан список литературы, научные методы не нашли своего отражения ни в тексте экспертизы ни в показаниях самой Степановой. Эксперт подписал Акт государственной историко-культурной экспертизы в том объёме, в котором он лично это исследование не проводил.

Экспертами не исследовался Итоговый научный отчёт экспедиции Петра Сорокина, находящийся на постоянном хранении в РАН в г. Москва.

Все изложенные замечания, в полной степени применимы и к эксперту Лагунину, и к эксперту Свешниковой.

Лагунин и Свешникова так же не являются археологами, не обладали научным и практическим опытом производства экспертиз, в своих показаниях противоречивы, неясны.

Из показаний Лагунина:

1. "Всё-таки, что Вы там делали? Вы говорите, что точки не замеряли. Или замеряпи?"

- Замерять конечно не замеряли, мы не брали геодезические приборы с собой. По плану же можно проверить. Местность достаточно неровная. Можно определиться на местности, что эти планы соответствуют. Но проверять по археологическим отчетам мы не можем.

2. Документы, которые были предметом исследования. Вы не подсчитывали общее количество томов научной документации? Правильно мы понимаем?"- Конечно, не подсчитывали."Вы не можете сообщить нам это количество?"

- Количество - нет.На вопросы представителя заявителя Андроновой О.О. - Ахаев Ш. С-С.. эксперту Лагунину:"Скажите пожалуйста, почему в экспертизе не указали те объекты исследования, результаты, которые Вами исследовались? Просто не указали, не посчитали нужным?"На вопрос председательствующего, представитель заявителя Андроновой 0.0." Уточните пожалуйста, объекты исследований или результаты?"- Результаты. И то, и то. Документы, которые были исследованы в ходе этой экспертизы, которые содержат сами по себе сведения об объектах, о результатах их исследований.- В акте почитайте, там отмечено это."То есть, те, которые в акте?"

-Да.

"Итоговый научный отчет экспедиции под руководством П.Сорокина исследовался ли Вами?"

- Конечно.

"В полном объеме?"

-Да.

"В период проведения экспертизы?"

-Да.

"А где Вы его брали?"

- Нам представил научный совет

"Совет чего?"

- Шестаков. Видимо, из КГИОПа.

Представитель Ахаев: В полном объеме?

- В полном объеме (или нет), я сейчас не могу сказать. Потому что я не знаю его работы все.

"Вы лично, Институт археологии и материальной культуры РАН посещали, доступ получали на ознакомление с этим отчетом посещали в городе Москва? Лично Вы как эксперт?"

- Мы пользовались копиями документов, представленных нам КГИОПом.

"КГИОПом? Итогового научного отчета Вы. получается, не видели? В КГИОПе нет этого отчета. Давайте уточним, Вы о каком отчете говорите? О кратком техническом отчете, который направляется КГИОПу как уполномоченному органу? Вы об этом отчете говорите?"

- Возможно, да.

"А научный, итоговый научный?"

- Еще был промежуточный отчет Сорокина. Я тоже изучал.

"Но в Москве Вы не были?"

- В тот раз нет.

"В период проведения экспертизы?"

- В период проведения - нет.

Кроме того, сам Акт государственной историко-культурной экспертизы не отвечает требованиям, предъявляемым Положением о порядке проведения государственной историко-культурной экспертизы…

Указанное обстоятельство подтверждается показаниями самих экспертов.

Выводы акта государственной историко-культурной экспертизы не соответствуют показаниям данных экспертов относительно фактических обстоятельств проведения экспертизы.

Смысла цитировать все показания эксперта Степановой, Лагунина и Свешниковой в полном объёме нет, следует лишь отметить, что данные эксперты явно не обладают специальными познаниями в области археологии, не имеют специального образования, и практического опыта работы, нарушили порядок проведения экспертизы, поскольку исследовали материалы по частям, Итоговый научный отчёт как основной документ, содержащий результаты охранно-спасательных археологических исследований ими не получался и не исследовался.

III.

Из оспариваемого Акта государственной историко-культурной экспертизы и показаний самих экспертов усматривается, что все эксперты, Лагунин, Свешникова и Степанова, были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. О какой либо иной форме ответственности данные лица не предупреждались.

Между тем, по смыслу ст. 307 Уголовного Кодекса РФ уголовная ответственность за дачу заведомо ложного заключения эксперта возникает лишь на стадиях предварительного или судебного следствия, при расследовании уголовных дел или рассмотрении уголовных или гражданских дел делу судом.

Прямой нормы уголовного закона, регулирующей уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения эксперта при производстве историко-культурной экспертизы вне рамок судопроизводства по гражданским или уголовным делам, а равно в ходе предварительного расследования, нет.

В этой связи, подписка об уголовной ответственности, которая по смыслу уголовно законодательства не может возникнуть у экспертов при проведении государственной историко-культурной экспертизы, и отсутствие иной подписки об иной, нежели уголовно-правовой, форме ответственности, свидетельствует о нарушении процедуры проведения экспертизы в части отобрания надлежащей подписки об ответственности. Следовательно, эксперты Лагунин, Свешникова и Степанова, обязательствами по добросовестному проведению экспертизы связаны не были, поскольку осознавали, что не несут ответственность за дачу заведомо ложного заключения эксперта в уголовно-правовом смысле. Об иных формах ответственности данные эксперты уведомлены не были, подписка у них не отбиралась.

При таких обстоятельствах, нельзя признать, что при производстве оспариваемой государственной историко-культурной экспертизы были соблюдены требования п.п. д), п. 19 Положения о государственной историко-культурной экспертизе, утверждённого Постановлением Правительства РФ от 15.07.2009 N 569 (ред. от 18.05.2011).

IV.

Оценивая правовую позицию по делу КГИОП и заинтересованного лица – ЗАО «ОДЦ «Охта» позволю себе критически высказать по её сути.

Так, основу возражений ЗАО «ОДЦ «Охта» составляет два концептуальных довода.

Первый.

Обстоятельства, имеющие существенное значение для дела установлены Решением Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга по делу № 2-679/13 от 21.02.2013 г по делу Ромашкина Р.Н. к ЗАО «ОДЦ «Охта» и КГИОП Правительства Санкт-Петербурга, не вступившим в законную силу до настоящего времени.

По мнению представителей ЗАО «ОДЦ «Охта» указанное Решение суда имеет преюдициальное значений, поскольку рассмотренный Красногвардейским районным судом Санкт-Петербурга спор касался аналогичных оснований и предмета требований. Указанным решением Ромашкину Р.Н. отказано в признании незаконным распоряжения КГИПО об утверждении акта государственной историко-культурной экспертизы объектов, расположенных на Охтинском мысу в Санкт-Петербурге.

Кроме того, преюдициальное значение имеет решение Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга по иску Андроновой О.О. к КГИОП Правительства СПб, Правительству СПб и ЗАО «ОДЦ «Охта» об установлении юридически значимого факта нахождения на территории охтинского мыса Объектов историко-культурного значения.

Второй.

По смыслу законодательства, регулирующего отношения в области охраны памятников истории и культуры, право на доступ к объектам культурного значения возникает лишь после внесения такого объекта в единый государственный реестр объектов культурного наследия, а потому права заявителей на доступ к объектам культурного наследия будут нарушены лишь в том случае, если спор будет касаться исключительно объектов, содержащихся в реестре. С учётом указанного довода, ЗАО «ОДЦ «Охта» просит отклонить требования Шапчица П.А. и Андроновой О.О., как заявленные в отношении акта органа государственной власти, не нарушающего их права.

Оценивая указанные доводы считаю необходимым отметить следующее.

Первый довод является незаконным необоснованным, а потому подлежащим отклонению по следующим основаниям:

Как усматривается из материалов дела, гражданское дело по Заявлению Ромашкина Р.М. было принято к производству Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга спустя многие месяцы после начала производства по настоящему делу. При этом, заинтересованное лицо и КГИОП не знать о наличии данного спора (находящегося в Куйбышевском районном суде Санкт-Петербурга) не могли, поскольку сами являются его участником.

Указанные лица, осознавая очевидную слабость своей доказательственной базы (в том числе некомпетентность экспертов) скрыли факт нахождения дела в производстве Куйбышевского районного суда, тем самым пытаясь воспрепятствовать принятию законного и обоснованного решения.

Между тем, по смыслу ст. 222 ГПК РФ, заявление подлежит оставлению без рассмотрения, если в производстве этого или иного суда имеется дела по спору между теми же сторонами, по тем же основаниям и о том же предмете. Оценивая само решение, для меня лично является очевидным, что инициирование судебного процесса в Красногвардейском районном суде Санкт-Петербурга по существу является фикцией, попыткой заполучить решение, имеющее преюдициальное решение.

Умалчивание в Красногвардейском районном суде Санкт-Петербурга о наличии настоящего спора как нельзя лучше характеризует добросовестность ЗАО «ОДЦ «Охта» и КГИОП Правительства СПб. Указанные лица очевидно, выступая в Красногвардейском районом суде Санкт-Петербурга, действовали вопреки интересам Шапчица П.А. и Андроновой О.О.

В соответствии с п.п. 1, 2, Ст. 10 ГК РФ:

«1. Не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

2. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права».

Следует отметить, что данное решение обжаловано Шапчицем П.А. и Андроновой О.О. в апелляционном порядке.

В этой связи, в основу настоящего решения не могут быть положены обстоятельства, установленные Красногвардейским районным судом Санкт-Петербурга по Заявлению Ромашкина Р.М.

Позиция КГИОП по этому вопросу вообще наталкивает на мысль об уголовно-правовом характере отношений между данным органом и ЗАО «ОДЦ «Охта», иначе не объяснить, почему данный орган вопреки интересам государства и общества отказался от охранительной функции в пользу заинтересованного лица. Возникает вопрос, в связи с чем, бремя государственной политики по охране памятников истории и культуры в отношении объектов Охтинского мыса на протяжении более чем двух лет несут Шапчиц П.А. и Андронова О.О.

Довод о наличии преюдициального значения решения Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга по иску Андроновой О.О. видится ошибочным, поскольку в основу отказа иска Андроновой О.О. был положен не факт отсутствия на охтинском мысе объектов как таковых. А вывод о том, что установление юридически значимого факта возможно лишь в случае, когда отсутствует возможность установить такой факт иными способами и в ином порядке.

Поскольку сведения о локализации, границах, и иных характеристик объектов археологического наследия входит в предмет государственной историко-культурной экспертизы, установление юридически значимых фактов, относительно которых Андронова О.О. обращалась в Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга, было возможным лишь посредствам проведения оспариваемой в настоящем деле, экспертизы.

В связи, нельзя согласиться с мнением ЗАО «ОДЦ «Охта» относительно преюдициальной сущности Решения Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга по иску Андроновой О.О.

Кроме того, такому посылу можно противопоставить ряд судебных Постановлений Федерального Арбитражного суда Северо-Западного Федерального Округа по делам № А56-45337/2010 (118/2011-28691(1)) от 22 августа 2010 года, № А56-64907/2010 (118/2011-28687(1)) от 22 августа 2010 года и № А56-64909/2010 (118/2011-34255(1)) от 30 сентября 2010 года, которыми установлен не только факт обнаружения и нахождения на территории охтинского мыса ряда объектов, но и дана правовая оценка свойствам данных объектов и установлен факт утверждения РАН Итогового научного отчёта по результатам экспедиции Сорокина П.Е. его передачи и принятию на ответственное хранение в РАН. Как было сказано выше, данный документ в ходе государственной историко-культурной экспертизы экспертами вообще не исследовался.

Второй довод подлежит отклонению с учётом буквального смысла ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятников истории и культуры народов РФ)» и правовым позициям Конституционного суда РФ. изложенным в Определении Конституционного суда РФ по жалобе гражданки Андроновой О.О. Согласно указанным правовым позициям, право на доступ к объектам культурного наследия не может быть положен в зависимость от акта органа государственной власти, поскольку историко-культурное значение соответствующего объекта обусловлено его историко-культурной ценностью, а не формальным соблюдением процедуры внесения его в реестр.

Кроме того, следует отметить, что задачами гражданского судопроизводства является защита нарушенных или оспариваемых прав, а так же законных интересов.

Принимая во внимание, что включение соответствующего выявленного объекта историко-культурного наследия лежит в сфере законных интересов любых граждан, полагаю, что имеются основания для удовлетворения заявленных Андроновой О.О. и Шапчицем П.А. требований.

При этом под законным интересом следует понимать «…возможность личности по пользованию социальными благами, которая выражается в правомочиях носителя законного интереса действовать определенным образом, требовать определенного поведения от обязанных лиц, органов и учреждений, обращаться за защитой к компетентным государственным и общественным организациям .

С учётом изложенного, полагаю, что Андронова О.О.и Шапчиц П.А. обладают законным интересам требовать в сохранении объектов, выявленных на Охтинском мысе.

По-моему мнению, требования заявителей Шапчица П.А. и Андроновой О.О. подлежат удовлетворению в полном объёме, о чём прошу настоящим.

Ш.С.-С. Ахаев: _________________/__________________/.


Вместе мы победим!